Культура

5 рассказов,
под которые хочется передернуть

  • 20747
  • 1
  • Теодор Седин

Пока женщины читают любовные произведения про то, как страстный Джонатан «хватает за упругие бедра Софию и швыряет ее на постель, доводя до блаженства каждым аккуратным толчком своего красивого тела», мужчины читают рассказы, может быть, чуточку более вульгарные, но более жизненные. Читать «Леди-дерзость» и уж тем более «50 оттенков серого» считается моветоном. Зато не зазорно прочесть того же Трахтенберга с его «Путем самца», в котором отношения мужчины и женщины раскрыты полностью, или «Палача» Лимонова с его излишне натуралистическими откровениями, или даже «Тропик рака», который многие считают брутальной порнухой. Почему? Потому что книги хорошие и интересные. К тому же они про жизнь, а секс только завлекает озабоченных. Кроме этих трех книг, есть у нас что еще посоветовать. Для общего развития, а не для того, чтобы член помять.

1. «Рассказы», Картер Браун

Когда берешься читать Картера Брауна, то заранее знаешь, что скучно не будет. Потому что тебя ожидает море экшна, крутых пацанских разборок в стиле Джеймса Бонда (только в низкобюджетном антураже) и как минимум 3 женщины, с которыми главный герой будет заниматься срамом. Другое дело, что все книги маэстро похожи друг на друга, даже если главные герои разные.

Коль уж мы взяли тему срама в литературе, то выделить что-то одно не получится. Говорим же, романы похожи друг на друга концепцией и откровенно рвущимся наружу эротизмом. Беспардонное, но в то же время изящное описание половых актов и мельчайших деталей женской сексуальности не превращает книжку в «50 оттенков серого». Потому что слишком красивый слог, и автор делает акцент все же не на коитусе, а на взаимоотношениях мужчины и женщины. Пускай чересчур разнузданных и порочных. Поэтому смело хватай хоть «Черные кружева», хоть «Нет больше блондинок на острове». Только не держи руку в районе паха, возможна провокация.

2. «Сексус», Генри Миллер

«Сексус» — это похабщина, которая при ближайшем рассмотрении оказалась не такой уж и похабной. Миллер перевернул мировую литературу своей откровенной пошлостью и тем самым занял почетное место среди классиков. Почему? Потому что это не просто роман порнографического характера, который удовлетворяет самые низменные потребности читателя. Грязные и пошлые сцены чередуются с талантливыми описаниями и философскими рассуждениями Миллера. И именно это сочетание заставляет читать книгу. Всё остальное заставляет фантазию работать слишком буйно, приходится делать перерывы. Кого-то стошнит от отрывков вроде: «Разведи пальцами пошире. Как мне нравится этот цвет! Словно коралл внутри. И уши у тебя такие же, коралловые. Ты говоришь, что у Билла очень здоровый… Не могу себе представить, как он его туда всовывает», кого-то доконает стояк, и он пойдет мять писюн, а кто-то прочитает до конца и поймет, что рассказ, в общем-то, про жизнь.

3. «Мужской разговор в русской бане», Эфроим Севела

Эфроим Севела, местами признанный классик русско-американо-израильской литературы, практически во всех своих, даже самых серьезных, книгах так или иначе касался темы отношений мужчины и женщины. Не как Бунин, описывавший всепоглощающую, трагическую любовь благородных господ — без единого поцелуя. Он описывал любовь простых пролетариев со всех точек земного шара — сиськи, письки, ола-лей. Именно такая любовь правит миром, поскольку любить возвышенно люди разучились. И на войне, и в иммиграции, и в тучной Америке, и в купе советского вагона любили именно так. И эта книга — своего рода сосредоточение таких вот историй. Три высокопоставленных, успешных и немало поживших друга собираются в санаторий, трясут своей стариной и вспоминают всех своих женщин в самых мельчайших подробностях. Этакий «Декамерон», только исключительно мужской и без прикрас. Мужчины, когда вспоминают своих женщин и свой секс с ними, ничего не утаивают, описывают всё как есть, преувеличивая разве что свои способности. Правда, мы делаем это не так подробно, как здесь, но это все-таки литература, и без нюансов отношения между мужчиной и женщиной не были бы такими полными. Остроумие и слог автора не только добавляют уместной иронии в рассказы, но и позволяют смотреть на описываемые сцены человеческой порочности здраво. Потому что когда тебе рассказывают про пожилую женщину, которая дает за юбилейные монетки, шаблоны рвутся.

4. «Небо павших», Юрий Поляков

Юрий Поляков вот уже не один десяток лет пишет про мужчин, женщин, раскрывает сущность уставшего от жизни зрелого мужика, который чаще всего мечется между женой и любовницей. Он также ничего не скрывает, описывает всё как есть, но делает это более изящно, превращая, в общем-то, банальные пошлые зарисовки из обычной жизни в настоящие шедевры. Никто лучше Полякова не опишет обвисшие прелести дамы бальзаковского возраста, которая считает себя сексуальной. Но «Небо павших» выделяется своим эротизмом на фоне всего остального. С одной стороны, захватывающий сюжет, оригинальный юмор, тонкая и не очень эротика, любовь, ненависть, предательство. С другой стороны, пошлость, выражающаяся не только в наличии большого количества интимных подробностей, но в самих отношениях между мужчиной и женщиной, постоянном подчеркивании важности денег и неразборчивости в их добывании. При этом, несмотря на всю изящную пошлятину, читается всё на одном дыхании и без ощущения, что тебе дали почитать порнуху. Наверное, потому что рассказ о взлетах и падениях, а неправдоподобные сексуальные связи — это для острастки, но этих связей очень много.

5. «Лука Мудищев», Иван Барков

Без сомнения, классика и национальное достояние русской литературы. Вот она — настоящая звезда XIX века. Иван Барков, а не Пушкин. Кстати, Александр Сергеевич сам считал себя учеником Баркова, но об этом позже.

Барков писал и абсолютно нормальные произведения, но в историю вошел благодаря своим срамным одам. Собственно, именно благодаря ему русский эротический фольклор обрел изящные формы и дошел до нас.

Книга долгое время не издавалась, существуя в устной и рукописной форме. Именно поэтому довольно тяжело понять, кто, когда и как правил текст. Скорее всего, у «Луки Мудищева» не было одного автора, поэма переписывалась на протяжении десятилетий. Но это не помешало «Луке Мудищеву» занять место в сокровищнице мировой эротической литературы и даже быть переведенным на многие мировые языки. Сама история о вдове, мечтающей выйти замуж, рассказывается довольно красочно. Рифмы тут не особенно изощренные, но всё это сопровождается обилием интимных подробностей и многочисленными изощренными русскими матами. За одну только концовку: «Взревев, Лука успел старуху своей елдой убить как муху», этот шедевр можно полюбить. Именно это является одой эротическому фольклору и русскому непечатному. Историю про то, как неистовый Лука затрахал до смерти вдову, за что ему купчиха «Остаток сил поднапрягла и два яйца оторвала», нельзя воспринимать серьезно. Это не сексуально, но поостроумнее Маркиза де Сада.