Классика, обязательная к прочтению #10

Теодор Седин
Июль 15, 2016
13.9k
3
Культура
в избранное

Классика никуда не делась, она по-прежнему летит на страницах нашего журнала. И в этот юбилейный раз мы сделали подборку… которая не лучше и не хуже других. Она также прекрасна и интересна, как и предыдущие. Классика ведь.

«Лузиады», Луис де Камоэнс

brodude.ru_15.07.2016_opta5csNtgVM1

Неужто я не ровня вам и мне
Всю жизнь страдать придется терпеливо?
Но кто достоин Вас? Такое диво,
Пожалуй, встретишь разве что во сне.

У Португалии 3 национальных кумира: известный тамплиер и мореплаватель Васко да Гама; Криштиану Роналду, ставший одним из лучших футболистов мира, принесший португальцам вожделенный европейский трофей; Луис де Камоэнс, считающийся величайшим гением португальской литературы. Португальский Пушкин, а Шекспир — английский Камоэнс. Для всех португалоговорящих стран он является первым литератором, и богом португальского языка. Более того, день его смерти — 10 июня, отмечается как национальный праздник — день Португалии, день узкой территории на Иберийском полуострове, которая 600 лет назад считалась одной из величайших держав в мире, и вместе с соседями испанцами разделяла планету на зоны колониального владычества. Сейчас ничего, кроме отменно сохранившейся архитектуры и португалоговорящих стран, разбросанных по всему миру, не напоминает о былом колониальном величии страны, и от того португальцам вдвойне приятно перечитывать про свое былое могущество. Именно это и воспел Камоэнс в своих «Лузиадах» — эпоху великих колониальных открытий, бесстрашных уголовников, отправившихся в морское странствие и ставших героями, королей прошлого, которые пожадничали дать Колумбу денег на ту экспедицию, в которой была открыта Америка, и заставляли целовать руки трупам своих покойных жен. Это своего рода совокупность исторических трактатов и легенд лузитанского народа. Как «Петр Великий» Толстого, или «Пугачев» Пушкина. У португальцев настолько богатая и гордая история, что даже детские сказки у них основаны на реальных исторических событиях, а главные герои — древние короли и моряки.
«Лузиады» — это то исключительное, уникальное нематериальное наследие Португалии (наряду с печальными романсами фаду, просоленной треской и суровым атлантическим ветром), за оскорбление которого они могут разбить бутылку истинного портвейна. Все это кажется втройне нелепым, если вспомнить, что сам Камоэнс умер в нищете и безвестности. Но это проза жизни, хуже от этого его вирши не становятся. Как всегда — невероятно красиво и увлекательно. В идеале, его конечно нужно читать на языке первоисточника, тем более, что он совсем не изменился с 16-го века, и плотно законсервировался в португальской традиции. Не изменилась и сама Португалия (ни язык, ни границы, ни дома 11-го века — все это можно увидеть до сих пор). Но если знания португальского нет, то не стоит отчаиваться, Камоэнса на Руси почитают аж с 18 века, и еще Ломоносов снимал перед ним свою шляпу, а Александр Сергеевич высказывал свой респект. Так что найти отменный перевод не составит труда.
Ни у одного народа нет эпоса, подобного «Лузиадам», и ни одно произведение не пропитано столь горячим патриотизмом.

2. «Имя мне — Красный», Орхан Памук

brodude.ru_15.07.2016_ShnnyPXRkIk0a

Мастер не тот, кто рисует пережитое, а тот, кто рисует незнаемое.

Если бы не международная слава, Нобелевская премия, и звание величайшего тюркоязычного писателя современности, то Орхана Памука давно бы уже посадили, потому, как еще ни разу его позиция не совпала с официальной позицией государства турецкого. Пока что Памуку везло — то штрафом отделается, то великие писатели, вроде Грасса и Маркеса заступятся. Ну не нравится туркам, когда их самые заметные граждане в интервью зарубежным СМИ признают геноцид армян.
И вся его проза — такая же провокационная, резкая и правдивая. Никто лучше балканских авторов не пишет про конфликт и противостояние между востоком и западом, исламом и христианством, традициями и современностью. Это факт, с которым не поспоришь, так уж исторически сложилось, что несчастный полуостров очень много выстрадал из-за этих столкновений. И если ты живешь в таком исторически сложном, пестром и многоликом городе как Стамбул, где все это соприкасается, если ты смотришь на это с позиции здравого смысла, а не патриотизма, то ни о чем другом писать ты не сможешь. Кстати, для знатоков географии напомним, что Стамбул находится именно на балканском полуострове.

Памук учит нас лучше понимать мир, и как любимый учитель, терпеливо раскрывает секреты такой противоречивой и совсем непонятной страны. И возникает вопрос — что посоветовать? Да черт его знает, чесслово. Некоторые его книги настолько отвратительно переведены, что складывается впечатление будто читаешь кривое сочинение пятиклассника. Во всяком случае, «Снег» показался таковым. «Турция. Биография Стамбула» — это личная ода любви Памука любимому городу, в котором происходят события всех, без исключения, его романов. Своего рода очень откровенные личные воспоминания с историческими фактами. Невероятно интересно, но ведь не всем такое нравится. Остановимся, пожалуй, на книге — «Имя мне — Красный», которая иногда встречается под названием «Меня зовут Красный». Интересная детективная история, в которой сюжет меркнет за сочным описанием турецкого колорита и культуры. Даже если ты ничего не знаешь о турецких письменах, культуре и истории, читать ее будет легко и интересно. А идею сравнения Европы и Азии, мы, россияне, живущие на стыке этих двух обозленных и несовместимых миров, поймем лучше многих других народов. Это не шедевр, но это нужно прочитать. Главное — наткнуться на хороший перевод. С ними у этого автора ну очень плохо.

3. «Моня Цацкес-знаменосец», Эфраим Севела

brodude.ru_15.07.2016_hw0ZfUzyyaIjm

Мы хоть газетой подтираемся, а побеждаем в бою, а они со своей туалетной бумагой… бегут.

Немного еврейской литературы с русским колоритом. Эфраим Севела (Ефим Евелевич Драбкин) сам «таки из наших, из Бобг’уйских», львиную долю своей жизни прожил в Советском Союзе (а после в России), и писал про то, что очень хорошо знал — про жизнь и характер «Богом избранного народа», которых многовековая судьба завела на Советские просторы. Были в его судьбе непродолжительные попытки перебраться на ПМЖ в Израиль и США, как и у любого порядочного поца, этому тоже уделено внимание, но на родных просторах и писалось легче, и персонажи, как казалось, более колоритные. Это люди разные, со своей судьбой, характером и непонятным для шабезгоев мировоззрением. Тут встречаются как карикатурные жиды, так и благородные иудеи, с номами, как писал Севела: «которые даже у самого миролюбивого гоя вызывали отчаянный зуд в ладонях: очень уж тянуло влепить по этому носу наотмашь, а потом посмотреть, что из этого получится».
Севела писал про своих сородичей, раскинутых по всей планете, про их взаимоотношения с другими народами. Он писал о том, что хорошо знал, так как сам сменил за свою жизнь не одну страну, и немало повидал. Но это же «наши люди», и схожего меж нами больше, чем между парафиновой и восковой свечой.
Читать у Севелы можно абсолютно все, каждый рассказ пропитан тонким сарказмом, кошерным юмором, нахально выступающей мудростью и удивительным жизнелюбием. Но, пожалуй, нет книги легче, жизнелюбивее и остроумнее, чем «Моня Цацкес — знаменосец». Каждую строку можно цитировать с умным видом и не бояться, что тебя посчитают дурачком без чувства юмора. Это история про то, как советские евреи, бок о бок с остальными народами СССР воевали с фашистами, но война тут скорее как антураж. Война войной, но жизнь ведь продолжается! Из-за обилия смешных историй как-то забывается про то, что война — вещь крайне ужасная. А тут еще раскрываются некоторые особенности окопно-госпитальной жизни, про которые некоторые говорить стесняются. Так что большой вам шалом, и наши убедительные рекомендации прочесть сей шедевр.

4. «Так говорил Заратустра», Фридрих Ницше

brodude.ru_15.07.2016_p8eKRzK1R7A2z

Вы заключаете брак: смотрите же, чтобы не стал он для вас заключением! Слишком торопитесь вы заключая брак, и вот следствие — расторжение брачных уз!

Философские произведения читать крайне сложно, иногда просто невыносимо. Советовать кому-то философов и вовсе вульгарно, все равно, что предлагать человеку выпить жижу. Но в наши времена быдло, хипстеры, педовки, вместе с нормальными парнями дружно начали увлекаться философией. А так как мы рекомендуем классику, то грех не посоветовать самого усатого, и одного из самых известных и цитируемых философов. Книга это уже много лет считается не философским трактатом, а художественным произведением, а фраза «Так сказал Заратустра» известна даже в кругах, в которых о существовании этого чтива и не подозревали.
Писать о ней какой-то отзыв не получится, так как любая рецензия получится слишком личной, а делиться с тобой столь личным мы не готовы. Потому и рекомендовать ее как лютый мастхев для всех и каждого нельзя — не все поймут, не всем понравится. Это же философы. Но если захочется узнать философию Ницше, кто это вообще такой и с чем его едят, если хочешь ходить после прочтения глубоко озадаченным, и набраться умных философских цитат — то милости просим, название и автора ты знаешь. Она либо понравится, и станет своеобразной Библией, либо покажется бредом и плодом воспаленного ума. Все зависит от твоих знаний и мировоззрения. Но не забудь, поговаривают, будто эта книга заменяла немецким солдатам Библию и по важности была приравнена к «Майн Кампф». Это что-то да значит. В любом случае, равнодушным не останешься. Либо будешь спорить до хрипоты с бродячим философом Заратустрой, либо, наоборот, поддержишь и согласишься.

5. «Трое в лодке, не считая собаки», Джером Клапка Джером

brodude.ru_15.07.2016_l4c7FNknREicl

Я люблю работу, она очаровывает меня. Я могу сидеть и смотреть на нее часами.

Классический английский юмор времен, когда британская сатира не подразумевала под собой шуток про Бога и бухло, а джентльмены в обязательном порядке снимали шляпы перед дамами. Произведение дважды Джерома, между которым уместилось незамысловатое «Клапка», как раз из этих времен. Своеобразный путеводитель по тому, как нужно проводить время с друзьями, если ты считаешь себя человеком интеллигентным и воспитанным. Главное — взять с собой собачку и запастись интеллигентными историями в викторианском стиле.
«Трое в лодке, не считая собаки» — это давно забытый пример того, как можно веселить без пошлости. Хотя сюжет прост, как «Роллтон»: рассказчик повествует о своем путешествии по Темзе, причем 80 % повествования составляет лирическое отступление, отражающее, в духе Евгения Вагановича, все современное автору общество и (в гораздо меньшем объеме) человеческие страстишки и пороки, как таковые. В настоящее время многие шутки уже устарели и утратили актуальность, поэтому не все они могут быть поняты без соответствующей справки или сноски. Но это все же мелочи. Читать книгу большое наслаждение, и уже в процессе прочтения возникает стойкое желание совершить столь же замечательный вояж. Даже удивительно, как такой посредственный писатель, как Клапка дважды Джером умудрился написать такой шедевр. Главное, чтобы не разочароваться ни в Клапке, ни в мистерах Гаррисоне, Джее и Джордже, постарайся не читать продолжение этой эпической саги, с Хантер-Томпсоновским названием «Трое на четырех колесах».