Герои

Владимир
Познер: противоречия, порождённые открытостью

  • 9713
  • 2
  • Теодор Седин

Журналист, когда начинает плотно и серьёзно заниматься своей деятельностью, так или иначе обрекает себя на постоянную критику, потому что всем не угодишь, чем бы ты ни занимался: критиковал бы власть, или наоборот, старательно работал бы на бесчувственную машину пропаганды. С другой стороны, ты можешь получить такой гешефт в виде народной любви, который и многим главам государств не снился. Хотя всё больше к журналистам, так или иначе говорящим про политику, относятся ровно так же, как и к самим политикам. А о том, как на Руси любят "слуг народа", думаю рассказывать не надо. Но Познер – это совсем другое дело. Это столп. Фамилия редкая в наших краях, (из тех, кого мы знаем с такой же фамилией – только очаровательная модель Никола Познер), был бы кто-то ещё, но у нас в первую очередь эта фамилия ассоциировалась непременно с героем данной статьи.

Этот человек уже больше 20 лет держится особняком, глыбой, которую сколько ни разбирай по частям, всё равно не получится. Были разные периоды, отношение к нему колебалось от глобального презрения до всенародной любви. Но одно оставалось неизменным: он всегда придерживался одной позиции. Именно эта позиция всех раздражала. Это позиция человека, который родился в Париже, рос в Нью-Йорке и Берлине, и только затем, будучи зрелым юнцом, переехал в негостеприимную и чужую Москву. Сменить колу, жвачки, гамбургеры и блага информационного общества со всевозможными каналами на колбасу по талонам, 2 телеканала и неулыбчивых людей, с настороженностью относящихся ко всем, кто приехал из "Гнилого капитализма", – это, конечно, колоссальный стресс.

Когда я приехал, мне было 19 лет только, я очень хотел быть русским, я мечтал, чтобы меня считали русским, своим. Но мне давали понять неоднократно, что я – не свой. И, в конце концов, я согласился с этим. Это правда. Ну нет, ну что делать?

Это позиция сына француженки и Еврея, и посему он считает себя, скорее, французом, но никак не русским. Позиция человека, который воспитывался на западе, среди западных людей. Это позиция обладателя трёх паспортов трёх абсолютно разных государств, и два из них – это США и Франция. И как бы его отец не боготворил советский режим, на Владимире Владимировиче это не отразилось. И всех как раз-таки бесит то, как беззастенчиво Владимир Владимирович в этом признается. Он не отрицает, что не чувствует себя русским, что ему не нравится положение дел в стране. А многие, забывая, как 2 минуты назад рассказывали безответному телевизору, "как хохлам нужно вести себя", считают, что критиковать имеют право только патриоты. Но только не надо забывать, что Владимир Владимирович большую часть своей долгой и удивительной жизни прожил именно в России, так что на критику он имеет непосредственное право, как и мы все. А то, что у нас нет паспортов других государств (хотя у некоторых они наверняка есть), всего-навсего наш выбор, а не проявление патриотизма, как ты считаешь.

Познера клянут и обзывают русофобом, старающимся нажиться на относительно молодом и проблемном российском телевидении. На Западе он ведь никому не нужен, вот и сосёт деньги из Родины-Кормилицы. Но он не русофоб. Весь жизненный фундамент взглядов и предпочтений закладывается как раз в юном возрасте, так что не спеши бросаться камнями и кричать: "Ну и ехай в свою Францию! Посмотрим, как тебе с налогами и арабами понравится!" Он просто иначе воспитан.

Я многое люблю в России, но сказать, что я люблю Россию... Ну, я её люблю как что-то не своё. Это не моё... Я люблю природу этой страны, она очень красивая. Но многие вещи мне совершенно чужие. В частности, человеческое общение. Оно не моё.

По большому счёту, он ведь не скрывает своих стремлений уехать доживать во Францию.

В России меня держит только моя работа. Я не русский человек, это не моя родина, я здесь не вырос, я не чувствую себя здесь полностью дома – и от этого очень страдаю. Я чувствую в России себя чужим. И если у меня нет работы, я поеду туда, где чувствую себя дома. Скорее всего я уеду во Францию.

Именно эта прямолинейность раздражает, не правда ли? Но без Познера телевидение станет напоминать церковную мессу – однообразную, лишённую изюминки и по-райски скучную. Без его едких, иногда скандальных высказываний политическая тележурналистика станет чересчур уж рафинированной. Ну кто ещё? Соловьёв, для которого важнее показать весь свой необъятный талант и красноречие, нежели раскрыть суть беседы? Шевченко и ему подобные? Нет, журналистов разряда "не пойми о чём" у нас и так хватает. Отар Кушанашвили, который перестал быть скандальным, но ратует высокими эпитетами и малопонятными большинству словами за сохранение человеческого в людях? У него это прекрасно получается, поэтому в политику ему никак нельзя. Киселёв? Он отличный ведущий, и наверное, неплохой человек, но после своих предыдущих деяний нам будет сложно начать относиться к нему, что называется, "с чистого листа". Ксения Анатольевна как бы ни старалась убедить всех в том, что она серьёзный журналист, да все как-то срывается на глупую провокацию. Остаётся Познер.

Я к ним не имею ни малейшего отношения. Я их никогда не вижу. У меня чрезвычайно плохие отношения с Володей Соловьевым, мы не здороваемся друг с другом. Что касается Киселева, я вам могу рассказать смешную историю. Много лет назад делегация Академии российского телевидения поехала, по-моему, в Люксембург. И в этой делегации, помимо меня, был и Дмитрий Киселев. И он мне сказал – пускай он простит меня, если я не совсем точен – что он бы хотел считаться моим учеником. Ну я ответил, что я польщен, конечно. Но вы понимаете, сказал Киселев, мне нужно сделать выбор: либо плевать против ветра, либо нет. Вот он и сделал выбор.

Говорят: "Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку". Да, Владимиру Владимировичу позволяется чуточку больше, но ведь неспроста. Во-первых, это объективно лучший интервьюер страны. Общаться с представителями политической элиты как с малыми детьми и при этом выводить их на чистую воду – это талант. Помнится, Леонид Парфенов, безусловно, талантливейший журналист, сам себя загнавший в угол, после знаменитого интервью с Дмитрием Медведевым спросил у ВВП (как интересно, у нас в стране есть уже один безмерно уважаемый ВВП): "Владимир Владимирович, но ведь все же понимают, что он гонит" (речь в интервью как раз шла о том, почему оппозиционных лидеров не пускают на ТВ). На что Познер очень точно ответил:

Для меня главное – сделать так, чтобы зритель понял. Вот это главное! Не я ему говорю: "Что же вы гоните", – а зритель точно понял, что он гонит.

Так он ведёт себя абсолютно всегда. Это очень тонкая, профессиональная провокация, без истерик и обвинений. При этом он не теряет нити разговора и уважения к собеседнику, хотя иной раз видно, как Познер сдерживается и в редких исключениях срывается, как в интервью с госпожой Яровой. Но если собеседник на протяжении всего интервью твердит, как попугай: "Это важно", – то общаться с ним и правда очень сложно. Некоторые профессиональные журналисты с радостью найдут в его программах нюансы, которые несовместимы с тем светлым образом журналиста, который навязывают на российских журфаках, приведут десяток программ, где он бесится. Правда, студенты журфака в большинстве своём, кроме как критиковать и ходить с высоко поднятой головой, ничего больше и не умеют. И не стоит забывать, что Познер учился не на журналиста, а на биолого-почвенном факультете МГУ. Это потом, набив руку, работая личным секретарём Самуила Маршака, он подался в журналистику. Разумеется, в издание, распространявшееся за рубежом (с таким-то языком). В такие места брали преимущественно тех, у кого язык хороший и знание культуры.

Во-вторых, нам необходимы его трезвые мысли. Нам нужны эти сравнения с Западом и поучительные истории из американской практики, потому что если мы хотим жить хорошо, мы должны ценить и примечать чужие ситуации, а не класть на него "с большим прибором", как говорил незабвенный Толик из "Черной розы – эмблемы печали, красной розы – эмблемы любви".

В-третьих, за его плечами – колоссальный опыт и мировая репутация. Читатели постарше помнят пресловутые телемосты с Филлом Донахью. В 90-х Филл Донахью позвал его вести совместную передачу в прямом эфире. Программа так и называлась: "Познер и Донахью", а Владимир Познер стал первым российским подданным, работающим в американском эфире. На Западе многих интересовал русский со странным происхождением и западным менталитетом. В 1995 году вел в США еще одну авторскую программу – "Final edition" ("Итоги недели").

В это же время он записывал еженедельные программы "Мы", "Человек в маске", "Если". Особенно отчётливо помнится совершенно криповая программа "Человек в маске", где всякие отщепенцы, нахлобучив на светлый лик нечто, о чём писал Дюма-отец в очередной части мушкетёрских приключений про человека в железной маске, рассказывали про всякое незаконное, плохое и непорочное. Был даже самый настоящий скинхед.
Возникнет вопрос: какого черта, если он такой успешный за рубежом, его не зовут на Запад? Отвечает Владимир Познер:

Закрыли нашу с Филом программу. Один из самых крупных телевизионных агентов позвонил мне и предложил быть моим агентом. И дальше не получилось ничего. И он мне объяснил: «Поначалу, когда я приходил, все говорили: о, Познер, да, конечно. Но потом постепенно, когда доходило до самого верха, реакция была уже иная: ах, это та сволочь, который был (советским) пропагандистом и посадил Рейгана в лужу и так далее. Да не будем мы ему давать никакой работы». И я оказался безработным. А тем временем моя программа шла по ОРТ (ныне Первый канал – The New Times), я приезжал раз в месяц, записывал четыре программы и уезжал. Если бы (в Америке) нашлась работа, очень велики шансы, что я бы не вернулся.

А как бесится люд, когда Познер напоминает про свой атеизм? В одной из программ Владимир Владимирович сам решился ответить на ставший безумно популярным именно после этой программы вопросник Марселя Пруста. На вопрос: "Оказавшись перед Богом, что вы ему скажете", – он ответил очень просто: "Как тебе не стыдно".

У меня постоянно спрашивают, что бы я спросил у Бога, если бы встретился с ним? Я много думал об этом. Вас это шокирует, но я бы спросил: «Как Вам не стыдно?» Землетрясения, где гибнут 20 тысяч человек, среди которых невинные дети, младенцы, по божьей воле происходят? Почему столько несчастий? Почему дети пухнут от голода, рождаются уродами? Если так устроила природа, я могу понять. Но если так угодно богу – то как ему не стыдно? Но эта встреча не состоится, и потом меня никто туда не допустит.

И вот этот человек сидит и с высоты телеэфира рассказывает про своё отношение к Богу. В стране, где есть статья за оскорбление чувств верующих! Как это может не раздражать! Он и был бы терпеливее к религии, если бы церковь вела себя проще. Познер неспроста учился на биолога. Биологи и физики – самые безбожники, ибо ищут ответы на волнующие нас вопросы, в то время как священные писания уклончиво отвечают "потому".

Больше его ненавидели, пожалуй, только в далеком 1997 году, когда Владимир Владимирович рискнул открыть школу телевизионного мастерства. Против школы никто вроде не протестовал, а вот против уродования старинного дома на Малой Дмитровке... С одной стороны, ничего не поделаешь, мэрия выдала участок под строительство именно на этом месте. Да и защищать обветшалые, рассыпающиеся на глазах памятники у нас начинают, только когда дело доходит до сноса. В итоге главный архитектор города опомнился и заставил строить дом вокруг усадьбы. Здание подозрительно напоминает нечто ужасное вроде песен Александра Буйнова, а местные жители вешали билборды, на которых чётко расписали, кто виноват, приписав: «П...деть не мешки ворочать, Володенька... Дом № 20 по Малой Дмитровке».

Когда человека не любят, ему приписывают все человеческие грехи. Познера чуть ли масоном не обзывали. Но только вряд ли он такой. Люди, которые общаются с ним близко, говорят о его порядочности, Ургант так вообще его любит страшной любовью. Неспроста, ой, неспроста. Есть ещё один нюанс: я твёрдо уверен, что человек сентиментальный не может быть полным мерзавцем. Во время очередных гастролей по Евространам (а именно по Германии) они посетили мемориал жертвам холокоста. Так вот, камера исподтишка сняла, как Владимир Владимирович плачет. Слезы человека в такой момент дорогого стоят. Он видел войну, он даже какое-то время пробыл в оккупированной Франции (затем его родители, которые трудились на кинопроизводстве, уехали в США). В 1948 они жили в полуразрушенном и печальном Берлине, который до сих пор вызывает у него противоречивое отторжение. Ну не может он простить немецкому народу, что он позволил утвердиться такому явлению, как Адольф Гитлер. А судьба сыграла с ним злую шутку: его дочь вышла за немца и растит немецкого внука.

Кстати, этот цикл европейских гастролей мало того что получился дико интересным, так ещё и показал Познера как человека, пускай он сам этого не очень хотел. У него есть чему поучиться, как минимум жизнелюбию. А ещё быть в такой потрясающей форме, и это в 81 год! И не отказывать себе в баловстве хорошими спиртными напитками и вкусной едой. Красиво живёт и много трудится. Стоит ли злиться на человека за такое? Как минимум глупо. Лучше относиться к нему, как к профессионалу, и делать вывод из прочтённых им книг. С какой теплотой он пишет о матери, так мало кто может. Конечно, он категоричен по отношению к отцу, который ради своих убеждений увез не говорящую по-русски жену и двоих сыновей в абсолютно чужую и враждебную атмосферу, при этом семьёй особо не дорожа. Собственно, именно такого безразличия своему отцу он простить и не может.

Будь проще и относись к личностям попроще. Не ищи в каждом пособника госдепа и жидомасонства, отчаянно старающегося развалить давно сваленные нами самими в мусорную кучу "Духовные скрепы". Познер предельно честен и интересен. Приличные люди уважают и ненавидят про себя, так что разойдёмся по углам и не будем друг другу мешать и навязывать своё мнение, как эта статья не является попыткой навязать кому-то что-то.

Многие до сих пор не могут простить мне фразу, что я человек нерусский, и что Россия – не моя семья. У меня скорее два дома: город Нью Йорк и Франция. Я неоднократно это говорил. Подобные выпады меня никак не задевают. Я воспринимаю это как чье-то откровенное бессилие. Меня ведь вообще многие не любят – я отказываюсь быть причисленным к тому или иному политическому крылу. Я категорически не являюсь оппозиционером. И, разумеется, не являюсь государственником-патриотом. Кроме того, я независим. Я заработал достаточно, чтобы не бояться, что меня уволят. И это вызывает раздражение. А у меня – лишь улыбку.