Зак Галифианакис: нечто большее, чем Алан из «Мальчишника»

Теодор Седин
Декабрь 03, 2015
9.8k
1
Герои
в избранное

Все любят Галифианакиса, а кто не любит, тот просто завидует. Или ты не любишь жирных бородатых греков со странностями? Как сказал один умный англичанин, «кто не любит греков, тот не любит мир». Так что любите Зака, это ведь не иорданский бомбист, а вполне себе миролюбивый актёр из Америки с греко-ирландскими корнями и сложной для большинства жителей планеты фамилией.

Именно актёр, не будем называть его комиком, потому как это звание давно опостылело главному чудаку Голливуда последних лет. Он хочет быть актёром, худым, и бритым, и разноплановым, хочет, чтобы его воспринимали серьёзнее, как-никак, дяденьке уже 46 лет. Но получается не очень, и после «Бердмена» серьёзных ролей не предвидится – сплошные комедии, в том числе и романтические. И тем не менее, он сильно изменился, изменил себе, что не устроило многих. Но именно поэтому он заслуживает отдельного внимания.

По праву рождения, Закари Найт Галифианакис имеет право баллотироваться в президенты США и может повторить карьеру Рейгана, ибо родился в южном штате Северная Каролина. У него было счастливое детство: футбольная команда, бойскауты. Но также он был довольно невысоким для своего возраста, молчаливым, ранимым и впечатлительным. В один день он хотел быть архитектором, на следующий – чемпионом Уимблдона. Но его отец говорит, что всегда знал, что Зак будет актером. Когда ему было четыре года, он показал на телевизор и спросил: «Как туда попасть?» После школы Галифианакис хотел уехать прямо в Нью-Йорк, но родители уговорили его поступать в Университет Северной Каролины. У него было мало друзей. По его словам, «времена были одинокими». Его специализацией в университете были коммуникации, а также он прослушал курс под названием «Исследование грязи», что прекрасно вяжется со знакомым нам образом.

Он вполне мог бы и не стать актёром, а заниматься другой общественно полезной деятельностью, как его дядя, конгрессмен Ник Галифианакис. Но, увы, он провалил выпускные экзамены, не добрав всего один балл до требуемого минимального уровня, и переехал в Нью-Йорк. Любовь к комедии жила в нём и доселе. К этому времени он успел порядком разочароваться в жизни и обрасти тем налётом пофигизма, который и сейчас отличает его от завсегдатаев киностудий, и потому показ юмористических номеров рядом с фургончиками для продажи гамбургеров на Таймс-сквер казался ему вполне нормальной работой. Тем более, некоторые продавцы, ставшие ему приятелями, нередко угощали добродушного смешного толстяка любимой едой.

Другими его друзьями стали курдские повстанцы, державшие ресторанчик, в котором будущий комик имел счастье работать. Дело в том, что Зак надумал брать уроки актёрского мастерства, но «петросянство» много денег не приносило. После работы он любил напиваться и бродить по тоннелям метро по ночам, сходя с путей всякий раз, когда появлялся поезд. С тех пор у него сохранилось две страсти – к выпивке и хождению пешком. Если от первой он сумел избавиться, то вторая подзадержалась в «рационе» до сих пор. Правда, благодаря тому, что на важные встречи Зак предпочитает ходить пешком, пунктуальностью он не блещет.

Следующие несколько лет прошли прямо по сценарию типичной голливудской истории: дерьмовые квартиры с соседями-наркоманами, дерьмовые работы и дерьмовые перспективы. Признание приходило неторопливо. Галифианакис снялся в нескольких ситкомах, которые он по своему обыкновению именует не иначе как «sheetкомами», и во множестве плохих фильмов, от которых стошнило бы самого Уве Болла. В фильме под названием «Out Cold» он играл сноубордиста, у которого член застрял в раковине ванны. Однажды его взяли сценаристом на «Saturday Night Live». Для многих молодых юмористов это сродни работе мечты, и для самого Зака это было куда лучше, чем сниматься в пердильной комедии. И он придумал скетч про Бритни Спирс в те времена, когда она была молодой, симпатичной и считалась талантливой. В этом скетче певица дает интервью для развлекательного шоу, и вдруг у нее совершенно неожиданно начинается кровотечение изо рта. Бритни не засмеялась.

Я помню, что просто пялился в пол в течение примерно двадцати секунд и молчал. Работают сорок пять тысяч микрофонов, а я стараюсь впечатлить восемнадцатилетнюю поп-певицу.

Впрочем, не впечатлился никто. Он проработал там две недели.

Потом была невесёлая история «Tru Calling» про сотрудницу морга, которая могла общаться с мертвецами. Зак старался изо всех сил, чтобы его уволили. Он оскорблял главную героиню, выкидывал сценарии в мусорное ведро. Надо сказать, сериал закрыли. Странное отношение к работе, Зак ведь отчетливо понимал, что без подобных ролей не будет большого кино, но чувство отвращения пересилило здравый смысл. Он снялся в еще одном шоу под названием «Dog Bites Man», которое тоже ненавидел, но уже по другой причине. Команда передачи изображала репортеров и брала интервью у настоящих людей – что-то вроде сплава «Пусть говорят» и «Бората». Например, Заку нужно было спросить главу современного Ку-клус-клана, видел ли тот «Дом большой мамочки 2». Галифианакиса напрягало, что ему приходилось разыгрывать обычных людей, пользуясь их добротой и уязвимостью. Самым отвратительным был день, когда они в поисках мишеней для шуток брали интервью у пастора в огромной церкви, а тот начал с душераздирающей истории про смерть своего сына. Галифианакис заплакал и был вынужден уйти.

Уже потом его слава росла, как на дрожжах, про весёлого толстяка стали говорить всё чаще и чаще, и неожиданно для всех весёлой струёй своего таланта он оросил комедийную сцену Америки. Правда, пока что только альтернативную сцену. Там смешной бородач специализировался в области шуток из одного предложения и причудливых выступлений, наподобие шевеления губами под детские песни из мюзиклов или стенд-ап номера в стиле XVIII века. Хотя даже тогда он был популярнее, чем все участники шоу «Стенд-ап» на ТНТ.

Галифианакис говорит, что никогда не хотел быть знаменитостью, что он был совершенно счастлив играть Посыльного Номер Два, покуривать травку и жить своей жизнью. Хотя, конечно же, он лукавит, иначе не жил бы столько времени в фургончике, выбирая между пивом и едой сытное успокаивающее питье. Им можно насытиться и прибалдеть.

Буду честен: приспосабливаться к славе у меня не очень получается. Я не то чтобы жалуюсь. Большинству было бы сложно приспособиться. Меня просто смущает, когда люди задают мне вопросы. Меня никто ни о чем не спрашивал годами. И когда сейчас кто-то говорит: «О, так ты будешь на обложке Rolling Stone», – моей первой реакций будет: «Э-э-э, мне это не кажется хорошей идеей. Я имею в виду: это круто, но разве обязательно ставить меня на обложку? Что там сейчас поделывают Blink-182?

Ему бы вернуться к себе на ферму в Северную Каролину, сесть на кучу навоза и без зазрения совести поглощать бургер, делая вид, что в жизни всё нормально, но эту гигантскую территорию в семь акров (к слову, тут снимали клип на песню Канье Уэста) нужно содержать. Его долгожданного маленького сына тоже нужно содержать, и жену, бывшую балерину, которая помогает Закари руководить фондом помощи странам Третьего мира. И когда журналисты в очередной раз спрашивают про интересные моменты со съёмок, он предлагает послушать рассказ про то, как его жена посещала лагерь секс-рабов в Камбодже.

Теперь эта донимающая слава повсюду, она буквально не даёт ему покоя. Его фразы из «Мальчишника» стали современной классикой, его лицо гарантированно вызывает смех. Он, конечно, хотел бы, чтобы это было не так. Как и многим комикам, ему тошно от собственного образа.

Шутки рождаются не от хорошей жизни. Мне кажется, если комик получает одобрение толпы, то это противоречит тому, зачем они туда пришли. Я злюсь на зрителей: Как вы смеете меня любить?

Когда Галифианакис говорит, что «Мальчишник» разрушил его жизнь, он шутит только отчасти. Когда Зак идет по улице, к нему подходят каждые пять минут, возможно, потому что он кажется таким доступным. Его жизнь – постоянный шквал неожиданных вторжений.

Меня ужасно пугает, когда люди хотят со мной сфотографироваться. Я в этом отношении как большой ребенок. Они относятся к тебе, как к мультипликационному персонажу. Ты ничего не можешь сделать, кроме как посмеиваться над этим. И я так реагирую, если я в настроении. Иногда же меня это дико раздражает.

Поэтому он и шокировал всех своим внешним видом, скинув пару десятков килограммов и сбрив легендарную бороду, чем разочаровал миллионов фанатов Алана из «Мальчишника» по всему миру. Это были именно фанаты Алана, но никак не самого Зака. Да, выглядел он усталым и больным и напоминал, скорее, старую индейскую бабушку, а не так красиво, как другой известный грек – вокалист Franz Ferdinand Алекс Капранос. Секрет его похудения прост: нужно просто бросить пить. «Чем меньше пьёшь, тем меньше ешь, потому как приходится постоянно закусывать». А с алкоголем проблем было немало, в том числе и пьяные драки на улицах. Галифианакис и не на такое способен.

За последние несколько лет голливудский мейнстрим неуклонно движется в направлении Зака, используя его эксцентричное обаяние в комедиях типа «Впритык» (где он играл странного бородатого парня с собакой), драмах («Это очень забавная история» – странный бородатый парень в психушке) и комедийных сериалах («Bored To Death» на HBO – странный бородатый парень, рисующий комиксы). И, конечно же, «Мальчишники». Но он им просто так не сдался. Когда Шон Пенн позвонил, чтобы предложить Заку роль в фильме «В диких условиях», Галифианакис сказал, что у него встреча в ресторане Arby’s и попросил «выслать сценарий моим евреям». Когда он впервые встретился с Филлипсом и Робертом Дауни-младшим, чтобы обсудить «Впритык», он добирался на велосипеде все двадцать четыре километра до дома Дауни, появился поздно и вспотевшим и по ходу оскорбил девушку, с которой Дауни тогда жил. К концу ужина он выпил четыре бокала вина и не мог ехать домой, так что Филлипсу пришлось положить его велосипед к себе в багажник.

А всё от того, что он всей душой ненавидит «Фабрику грёз», почти как Джек Лондон, презиравший писательское ремесло. Зак предпочитает держаться в тени, несмотря на свой успех, признаётся также, что чувствует отвращение к Голливуду, который постоянно поздравляет себя, а по сути не заинтересован в благополучии своих знаменитостей и называет всё это «цирковым представлением». Один из его близких друзей как-то сказал: «В Голливуде полно вещей, которые его не впечатляют. Он не пытается специально быть резким или пренебрежительным – просто это не его». И свою ненависть он проявлял весьма изощрённо.

Впервые Галифианакис был ведущим шоу «Saturday Night Live» за день до вручения «Оскаров», и, со слов его подруги Сары Сильверман, устроители церемонии хотели, чтобы он вылетел в Лос-Анджелес на следующее же утро для участия в съемках. Зак просто ответил: «Неа». Для многих это величайшая честь, круче только получить заветную статуэтку, а он – своё «Неа». Что может быть круче, чем вести «SNL» и потом вылететь в Лос-Анджелес на «Оскара»? Разве что сказать «неа».

В этом весь Зак: грубый, циничный и странный. От таких фактов становится не слишком уж и весело, как-никак, хочется, чтобы кумир был идеальным, но тут вспоминается странное сравнение – Константин Никольский. Есть такой постаревший рокер, который ненавидит всех, которого презирают бывшие коллеги по группе, и который поёт сам себе на уме, отказываясь понимать, что ничего нового зрителю уже не даёт. Зак такой же, но его апатичное состояние пользуется спросом, он на этих грубостях делает деньги. Нет-нет, он не Энди Кауфман, в отличие от Энди, Галифианакис смешной, и люди понимают, над чем они смеются. Ты ведь понимал, над чем ты смеёшься в шоу Галифианакиса «Между двух папоротников»? Том самом, в котором Барак Обама якобы показал себя мастером троллинга (хотя понятно, что это сценарная работа). Народ очень любит, когда над звёздами стебутся. Жанр давно избитый, но Галифианакису удалось его обновить, при этом не забывая, что он и сам звезда, и поэтому не стоит забывать про самоиронию. Впрочем, любимыми шутками Зака времён его пузатости были шутки про лишний вес, а попытка казаться самым кошмарным ведущим, даже хуже, чем Андрей Малахов, сделало его одним из самых приметных сетевых шоу. На Западе любят создавать передачи, заигрывающие с абсурдом, эта пока что самая успешная. А вопросы вроде: «Когда вы делали «Девять ярдов», вас не пугала мысль, что фильм может получиться слишком хорошим?» – давно стали классикой.

Правда, семена программы «С самым отвратительным ведущим на свете» были посеяны аж в 2002 году, когда ему поручили вести шоу «Late world with Zach». Ему было абсолютно наплевать на то, что говорили его гости – он отстранялся или незаметно их оскорблял. Однажды Галифианакису удалось пролоббировать идею с установкой люков под их креслами. Зак выступал перед дошколятами, беседуя с ними на волнующие темы (например, почему синий пластилин похож по вкусу на красный карандаш) и вообще веселился на всю катушку.

Мне все сходит с рук. Но когда я пытаюсь быть искренним, люди просто закатывают глаза.

И эта искренность проявляется в его рассказах о том, как он плакал на свадьбе своей сестры, в историях про то, как папа целовал его на прощание в губы, свои впечатления о поездке в Грецию в 14-летнем возрасте и о том, что он бы очень хотел пожить там хотя бы несколько месяцев. Это певице с попугаичим именем Кеша он может запросто сказать, что не хочет с ней общаться, потому что у неё очень плохие песни, или, придя на очередную голливудскую тусовку, выкинуть привычно почтительную фразу: «Приятно познакомиться! Я и не знал, что у нас тут на ночь гей-вечеринка у бассейна». А в быту он добрый. Это на телевидении может закурить косяк, а в быту обязательно разделит его с друзьями.

При всех его шокирующих странностях Зак довольно старомоден. Он не любит материться. Он считает, что реалити-шоу – это бич поколения, а когда школьники подбегают и говорят, что «Мальчишник» – их любимый фильм, он говорит, что у них плохие родители. Потому что действительно так считает. Но шутить и играть в комедиях не бросит по одной простой причине: он не может и дня прожить, чтобы над его шутками не смеялись. Вот такой противоречивый парень, этот ваш Алан из «Мальчишника».

Честно говоря, если бы я мог рассказать о самых важных для меня вещах, я бы рассказал. В конце концов, это именно то, о чем я хочу поговорить. Но я пока не знаю, могу ли я. Это сложно. Почему сложно? Потому что это не шутки.