От искусства до порнографии

Теодор Седин
Сентябрь 28, 2016
9.7k
1
Образ жизни
в избранное
brodude.ru_28.09.2016_tVJ3drutIKKGT

Техника в соединении с пошлостью — это самый страшный враг искусства.
– Иоганн Гёте–

Вся страна с напряжением смотрит на фотографии горе-фотографа Стерджеса и спорит, есть ли в этих фотографиях несексуальных обнаженных детей пропаганда педофилии или нет. Всё как обычно: конечно, других проблем у населения нет, и все заняты спором, являются ли фотографии искусством или обычной блажью озабоченного пенсионера. Вот мы и задумались: а где та грань между искусством и обыкновенной пошлостью, можно даже сказать, порнографией?

У каждого здесь свои понимания, причем не в масштабах личности, а в масштабах культурных. Как известно, у мусульман не то что не принято отображать в мраморе и масле сиськи-письки, у них в принципе лишний раз людей и другие живые организмы не изображают. Для наглядности взгляни на зверства ИГИЛ по отношению к шедеврам античного искусства. С такой самоотдачей, с которой они отбивали головы древним скульптурам, даже хваленые титаны из сказок про строительство коммунизма не работали.

И всё б ничего: каждый наслаждался своей культурой, пока не назрел конфликт. Надумал президент Ирана Хасан Роухани поехать в Италию, выгодные экономические контракты заключать. Но тут стоит подметить, что в этих контрактах больше нуждались итальянцы и дабы не нервировать восточного гостя, услужливые потомки завоевателей практически всего цивилизованного мира прикрыли обнаженные статуи эпохи Возрождения в Капитолийском музее. Общественность негодует. Власти погнались за выгодными контрактами, забыв о своей культурной идентичности. Бизнес превыше всего.

Там же, под Капитолийским музеем или во Флоренции, рядом с галерей Уфицци или легендарной статуей Давида можно увидеть сувениры, активно эксплуатирующие все эти «достояния культуры». Только эксплуатируют в каком-то, что ли, урологическом аспекте, ибо фартуков, шорт, и даже трусов, где изображено не лицо, не могучий мраморный торс, а именно причинное место каменного красавца, едва ли не больше, чем самих туристов.

Никто не спорит, Микеланджело постарался на славу, и уд библейский славно получился, жизненно. Но когда искусство эксплуатируется таким образом, то невольно превращается в порнографию. Давид стоит на улице, его всем видно, как и писающего мальчика в Брюсселе, но публика сама акцентирует внимание не на великолепной работе мастера, а на одном конкретном месте, да ещё и причинном. Впрочем, к этому нужно относиться с юмором и не быть ханжой, сам-то Давид от этого менее гениальным не становится.

С другой стороны, на причинное место того же писающего мальчика невозможно не обратить внимание, — у него, прошу прощения, оттуда вытекает. Это как-никак фонтан, и вся суть системы сводится к одному небольшому брюссельскому пиструну. Хочешь, воспринимай это как акт педофилии, но за пять веков ни у кого такого желания не возникло. Даже мусульмане, которых в Брюсселе едва ли не больше, чем коренных жителей, спокойно относятся к этому уринному манифесту. Может быть, только в детстве, когда впервые узнаешь про пацана, у тебя рождается смущенное удивление, но с годами к нему привыкаешь и относишься к этой фигуре как к очередному культурному феномену и достопримечательности, не более.

Последний раз памятник привлекал внимание, когда его разодели в гарного хлопца на фоне украинского флага, и всего-то. И только тупорылые туристы, всякое быдло, вырвавшееся позорить свою страну (не только нашу, дураков хватает), показывает пальцем и дебильно хихикает. Но даже оно не видит в пацане чего-то запретного, потому как мы воспитаны с пониманием, что это нормально. А когда необразованный человек начинает акцентировать внимание на органах, на вещах, которые провоцируют его больные фантазии, тогда начинаются проблемы.

Умные и образованные люди понимают, что нагота, как и мат, в искусстве допустимы, и если ты не ходишь на улице голый и не материшься в общественном транспорте — это не значит, что мат и наготу надо запретить. Дома ты периодически оказываешься голым и материшься как сапожник, а если ты моешься в душе и не знаешь, чем «звиздато» отличается от «буёво», то долго на этой планете ты не протянешь.

Нагота — это часть жизни. Секс — в нагом виде, душ — в нагом, рождаемся мы тоже нагими, так что это отображение жизни. Художники возрождения видели человека венцом творения, а человеческое тело считали самым прекрасным, что есть на земле. В конце концов, в древние времена, а также у некоторых застрявших в первобытном строе народов, нагими ходили все. На античной Олимпиаде, кстати, тоже выступали нагими. И несмотря на культ Эроса, никто не подбегал и не засовывал пальцы куда не надо. В коммунах хиппи тоже ходят нагими и чувствуют себя свободно. Понятно, что философия хиппи никак не сочетается с философией нормального общества, однако несмотря на наркотики и свободную любовь, живут они вполне замечательно.

Но появляются люди с комплексами, психическими расстройствами, изуродованные неправильным половым воспитанием, и судя по маразму, большим опытом приставаний со стороны отчима, и начинают везде видеть злой умысел и пропаганду. К сожалению, их изуродованное недотрахом и психологическими травмами сознание, видит в куске попы призыв к насилию. Видимо, совсем скоро на общественных пляжах будут «упаковывать» детей до трех лет, гуляющих нагишом, дабы никого не провоцировать. Только бедняги забывают, что если их детская ключица призывает на грех, то остальные люди относятся к этому спокойно.

По этому поводу хорошо высказался Жак Фреско.

Нормальный человек, видя Венеру Милосскую, картину Тимофея Неффа «Две девушки в гроте» или «Маху обнаженную», не начинает дрочить. Видя фотографии несексуальных детей, он не думает о педофилии. Ненормальный думает. Нормальный человек видит в многовековой прохладе изящных мраморных изгибов шедевр, застывшую красоту, а фотографии нагих людей пробуждают в нем эстетическое удовольствие. Больной ублюдок думает о том, как подрочить незаметно. Власть имущий больной ублюдок видит повсюду провокацию собственных расстройств, и дабы не опозориться, стремятся прикрыть лавочку, чтобы их больше не провоцировали. Есть, правда, лицемеры, которым заняться нечем, такое «чудо» тоже бывает, но на всех дураков пуль не хватит.

Обидно, когда ханжи, лицемеры и больные люди прикрываются религией, не понимая, что подставляют только себя и свою веру. Да, православие не относится к «нагим» шедеврам так же легко, как католицизм с херувимчиками и нагими Адамами, но не нужно забывать, что запрещать эстетическую красоту в угоду собственным маразмам не очень красиво.

Вот и получается, что пошлым всё делает человек. Искусство — это когда ты слушаешь божественные, раскрепощающие все самые хорошие чувства, что есть в человеке, песни Queen и Элтона Джона и наслаждаешься ими, не думая об ориентации и пошлости поведения исполнителей. А если тебя заботит, что человек, создавший самый пронзительный хит о любви «Love of My Live», засовывал мужские половые органы туда, куда не следует, и заглядываешься на его мохнатую грудь, то стоит сходить к психиатру.

Если при прослушивании гениальных песен, в которых о гомосексуализме ни слова, думать о том, кто в семье Элтона Джона актив, а кто пассив, если рассматривать свершенные с точки зрения композиции шедевры гомосексуального певца, как призывы насиловать мужчин, лучше взять гвоздь, молоток и пробить себе башку к чертовой матери.

Искусство заканчивается, когда в руках оказывается лупа и начинается публичный осмотр тела с разъяснением анатомии, объяснением физиологических процессов и правил гигиены. Но некоторые и в этом готовы разглядеть порок.

К сожалению, пошлость доступна всем, а искусство надо ещё успеть понять, пока совсем не опошлился. В обществе как-то больше необразованного, пошлого быдла, и в расчете на них творится некоторое, с позволения сказать, искусство. Да, нужно признать что некоторые «творцы» сознательно сдабривают свои творения обильной порцией пошлятины, порно и мата. Вот и получается, что когда в искусстве нет красоты, остроумия, мысли — тогда это искусство можно выбросить на мусор. Собственно, если в конкретном отдельно взятом произведении нет совершенно ничего, то оно ничем не лучше порнографии.

Поэтом, не торопись ругать фильмы Фон Триера, Полански, да даже фильмы Тинто Брасса. Они ведь снимали кино, причем кино со смыслом, поучительным контекстом, и весь откровенный «порок» очень гармонично вписывается в канву повествования, да и служит он только для того, чтобы эмоционально подчеркнуть и акцентировать внимание на отдельных фрагментах.

К тому же, людям нужно на пальцах показывать, доступно и подробно. Жаль только, что не все это понимают, и считают, что Брасс снимал порнуху, а не достаточно мудрую эротику про отношения между мужчинами и женщинами.

Кстати, мат в песнях служит исключительно для того же самого. Можно сколько угодно ругать Шнура и говорить, что он продался тому богемному, блестящему миру, который раньше обстебывал, но в его жутко попсовых песнях кроме двух цепляющих слов в припеве есть актуальные проблемы, и это сделано очень качественно с музыкальной точки зрения. Подобное не делает его музыку шедевром искусства, но и не скатывает в порнографию.

Или взять ту же самую группу «Х.. Забей». Люди гениальные, умеющие просто, емко и понятно спеть о простых вещах. Их песня — как музыкальный анекдот, а обсценная лексика лишь подчеркивает моменты. Эта музыка написана не ради мата и пышет остроумием, в то время как полно идиотов, которые пишут песни ради мата, пустые и тупые (Шнур как раз пишет не ради мата). В таких случаях и получается порнография.

Когда сочиняют примитивную песенку, без смысла и музыки, но с запоминающимся мотивом — это тоже порнография, да простит меня группа «Пропаганда». Когда рисуют нелепые и уродливые картины, провокационные картины и картины, нарисованные с помощью менструальных выделений, когда цель искусства заработать, заявить о себе, прославиться, а не оставить творческий след — тогда это порнография. Ты не Модильяни, а просто мудак. Модильяни хотя бы изменил мир живописи и во многом повлиял на развитие жанра. Когда ты устраиваешь никому не понятную акцию, вроде рисования огромных членов на разводных мостах или танцев в храме, утверждая, что хочешь привлечь внимание к проблеме (а никто не понимает, к какой) — это порнография. И наконец, когда ты снимаешь пердежные комедии, порочащие здравый смысл, — это порнография. И вся это порнография зачастую гораздо хуже той сексуальной прелести, под которую работают руками миллионы мужчин и женщин.

Разумеется, у каждого свое отношение к этому вопросу. Кто-то не приемлет фотографий нагих детей, кому-то дурно от мата, а кому-то от Шарлотты Генсбур, отрезающей себе клитор. В любом случае, если мы хотим жить в здоровом обществе, то должны терпеливо относиться к подобным проявлениям творчества. Не нравится — не смотри, спорное искусство не рекламируется как та же тупорылая попса, его делают популярным люди, как это было с теми же песнями Шнура и фильмами Светланы Басковой. Кто бы знал этого Стерджеса и про его выставку? Уверен, Зелимхан из Уфы про неё бы так и не узнал, а школьников в эту галерею насильно не зазывали. Но стоило повозмущаться, как горе-фотограф стал едва ли не главным ньюсмейкером.

И самое главное, не будь ханжой, не обвиняй подобные вещи только потому, что в них есть что-то эдакое. Уважай чужие предпочтения, если они, конечно, не противоречат закону и не подразумевают насилия.