Образ жизни

Почему нам
больше нравится критиковать, чем создавать

  • 4328
  • 0
  • Теодор Седин

В Греческом городе Эфес, среди толстых маслин и упругих виноградных лоз, стоял дивный храм Артемиды. Был тот храм так прекрасен и велик, что повсюду, от Коринфа до Сиракуз, его называли не иначе, как Чудом света. Был тот храм великолепен, и ходила молва по всем городам Эллады, что нет храма прекраснее, всем он хорош: и колоннами, и статуей богини. Вот чем был славен город Эфес до тех пор, пока хитрые турки из Измира (некогда греческий город Смирна) не основали свою дрянную пивоварню с отвратительным пивом «Эфес Пилснер».

И жил в том городе наглый поц по имени Герострат, который очень мечтал прославиться. Но, в отличие от суперзвезд того времени, богатствами на меценатство он не обладал, персов в бою не разбивал, подвиги не совершал, вояж в Тартар с благополучным возвращением не совершал, песнь прекрасную сочинить не мог — вообще ничего не мог. Даже похвастаться тем, что через его циновку прошло немало гетер.

Устав ждать шанса прославиться и не желая искать у себя таланты, он попытался было написать в древнегреческое мужское издание, но вспомнил, что живет в 356 году до н.э. и кроме театра и песен, ничего нет.

Тогда жаждущий славы парень решился обессмертить свое имя крайне изощренным методом — поджечь достояние города, деревянную статую Артемиды, пропитанную жиром из ожерелья бычьих яиц, которые вешали на нее как на богиню плодородия.

Само собой, парня быстро нашли (хотя он и не скрывался), отвезли в казематы и выбили чистосердечное признание. Полудурка приговорили к высшей мере наказания и немедленно привели приговор в исполнение, и, чтобы обломать ему кайф в загробной жизни, судом было издано распоряжение: «Не смейте помнить имя безумного Герострата, сжегшего из честолюбия храм богини Артемиды». Историкам запрещено было упоминать имя Герострата в летописях, а по всей Греции раскатывали глашатаи, призывающие народ забыть имя сжегшего храм.

Но нашелся один умник, который всё рассказал. Звали его Феопомп, и решил он по долгу своей службы (а он работал историком) рассказать о пожаре и его причинах потомкам. С тех пор все дегенераты знают о своем предшественнике. Хотя, возможно, Феопомп, вдохновившись скандальной славой убиенного полудурка, решил просто последовать его примеру.

Много веков спустя

Прошло больше тысячи лет, а геростратово дело не перевелось. Адепты продолжают верой и правдой продолжать дело своего начинателя, даже не догадываясь о его существовании. Правда, они не сжигают чудеса света, зато вместо этого переквалифицировались в мелких пакостников. Теперь гадят по углам, критикуют не по делу и гнобят всё, что движется. Были умельцы вроде Марка Чепмена, который всадил 5 пуль в своего кумира Джона Леннона. Такой же идиот, который хотел привлечь внимание и самоутвердиться. После убийства он уселся на тротуар и стал читать Сэлинджера. Но современные геростраты-Чепмены убивают не пистолетами, а словами. Некоторые просто портят и разбивают всё, что имеет хоть какую-нибудь ценность, — их принято называть вандалами. Руководствуются они принципом Эдварда Нортона из «Бойцовского клуба» — в моменте, когда он превращал в кашу лицо героя Джареда Лето: «Просто хотел уничтожить что-то красивое». Если уничтожить что-то красивое не получается, они просто подавляют в зародыше попытки других раскрыться. В нашей, высокотехнологичной эпохе, это проявляется несколько иначе.

Смерть объективной критики начинается с культуры скандала

В XXI веке объективная критика умерла. Интернет, предоставивший возможность прославиться каждому, породил кучу непутевых творцов, которые прекрасно осознают собственное несовершенство, но отчаянно пытаются ухватиться за попытку стать еще популярнее. Хочешь — пиши, хочешь — снимай, хочешь — с собачками спи, или, как любят делать украинские блогеры, показывай свою мошонку на телеканалах. Чтобы вызвать к себе интерес, достаточно сплясать в храме и очернить устами смрадными одну из крупнейших организаций страны на ее же территории. Можно избить известного рэп-исполнителя резиновыми членами, предъявляя ему нелепые обвинения. А кто-то использует протест и критику в своих целях — например, нанимает студентика, дает ему яйцо, только не тухлое, ибо костюм очень дорогой, и дает указание бросить яйцо в себя во время своего живого выступления. Всё логично: после этого подбитый герой морально уничтожает студента и обмазанный, но несломленный, продолжает свое дело.

Как говорится, дурная слава — тоже слава, черный пиар — лучший пиар. Можно выкладывать видео, где ты совокупляешься черт знает с кем, и вновь заявить о себе, фактически полностью разрушив свою репутацию, но привлекая к себе внимание и обретая новых адептов. Общество уже привыкло к скандальности и чернухе, для многих это признаки таланта, и потому люди с удовольствием ведутся на них. Самое обидное, что ведутся в основном псевдоинтеллектуалы и люди, которые привыкли идти за людьми, рушащими стереотипы или борющимися за истину. Но если Энди Кауфман верил в то, что делает, то остальные делают это хайпа ради.

Казалось бы, благодаря тому, что в культурной среде становится всё меньше профессионалов, все должны стать творцами. Но в такой толще трудно пробиться, и, чтобы потопить конкурентов, в дело вступает критика. Так было всегда — даже Набоков откровенно не любил и критиковал своих русских современников, сбежавших на Запад. Еще раньше коллег по цеху гнобил Лев Толстой. Еще раньше этим занимался Пушкин, замешанный в куче литературных скандалов. Но они были гениями, тогда как многие их современники и последователи занимались тем же самым ввиду того, что не обладают талантом, ведь ломать — не строить. А нынче и вовсе кажется, что все разучились созидать, только рушат и критикуют. Критика ведь тоже рушит настрой, отношение, восприятие толпы, не умеющей давать свою оценку. Чем не Геростраты?

Полвека спустя этим начали заниматься все: от телеведущих до певцов, нападавших на своих коллег славы ради. Некоторые запомнились только скандалами — например, боксер Шармба Митчелл. А в современных рэперской и блогосфере скандалят настолько часто, что все порядком забыли, чем этот человек занимается.

Обычное поливание дерьмом

Получается, что общество воспитано на злобе, критике и вбросу говна на вентилятор. К этому прикрепляется куча комплексов, проблемы с самореализацией и банальная лень. Потребителя не радует наличие талантливых людей, оно его злит, ведь у него не получается чего-то добиться.

Подобное мировоззрение вырабатывает привычку к злобе. Человек ею питается, он не может без негативных эмоций, ему необходим раздражитель, который будет заставлять искать в себе изъяны, дабы оправдать существование. Не важно, в чей адрес обращена критика — в адрес ребенка, нарисовавшего маслом прекрасный натюрморт, строителей нового стадиона, или известной личности, рассказывающей о своих достижениях. Нужно обязательно обосрать, дабы подпитать свой аккумулятор и оправдаться. Заметь, самые добрые и независтливые — те, кто хоть чего-нибудь стоит.

Ну и не стоит забывать про элементарную попытку самоутвердиться за счет другого. Когда твою критику видят все, когда она четко сформулирована и выглядит красиво, то людям начинает казаться, будто ты чего-то стоишь. Обычно на такое способны исключительно люди объективные и потому их «поливание дерьмом» выглядит несколько иначе. Но у людей злых и ничтожных объективной критики практически никогда не выходит — эмоции захлестывают. Бывают исключения, но крайне редко.

Что еще является причиной критики

Часто мы проецируем свои качества, желания, черты характера на других людей. Качества, которые мы не можем принять в себе, которые хотели бы иметь. Мы можем осуждать руководителя, в душе мечтая быть на его месте. А можем обсуждать коллегу, которая добилась повышения заработной платы за счет настойчивости.

Не стоит забывать про желания, которые мы не принимаем. Например, желание иметь больше свободного времени. Или черты характера, которые стараемся скрыть. Например, прямолинейность. Кто-то позволяет себе говорить то, что думает, а мы — нет.

Есть, конечно, и те, кого просто разочаровал этот мир. Они отчаялись что-то менять, не смогли подстроиться под реалии, и всё, что им остается — это критиковать. Уставших созидателей много, но жизнь от этого лучше не стала.