Ник Кейв: Между ангелом и бесом

Теодор Седин
Март 17, 2016
6.2k
0
Герои
в избранное
brodude.ru_17.03.2016_ESC3PAsMR3AQt
Люди считают меня угрюмым. Ну что ж, наверное, это потому, что я и правда написал кучу песен про смерть и прочее дерьмо.

Внешне он меньше всего напоминает музыкального кумира миллионов: мрачный облик, длинные с залысинами волосы, не самое привлекательное мышиное лицо, несоразмерно большие пиджаки, висящие на нём, как на вешалке. Но стоит ему только открыть рот, чтобы показать публике плоды своих творческих мук (а по заявлению музыканта написать песню – всё равно что родить арбуз), как становится понятно, за что его вот уже 40 лет любят во всех уголках мира. И это несмотря на то, что все эти по истине библейские 40 лет Ник водит своих слушателей за нос. Вроде парень строит из себя мрачного антигероя в мире музыки, носит почетные титулы «Принц тьмы», «угрюмый лирик», «проклятый поэт» (а русские фанаты любя именуют его не иначе как Коля Пещера), выдавая себя за главного трагика музыкальной современности, но тем не менее каждые 10 лет меняет жанры. Например, наш антигерой cочинил и спел потрясающую песню с до тошноты попсовой Кайли Миноуг «Where The Wild Roses Grow», после чего, к несчастью для фанатов, стал звездой MTV, но вовремя одумался и не явился на церемонию для получения награды, пафосно заявив, что его музыка самобытна и не имеет никаких конкурентов. Но ладно жанры, Ник Кейв, ко всему прочему, меняет ещё и роды деятельности, чередуя музыку с актёрством, написанием сценариев и книг. Причем это не какие-то там сраные сказки госпожи Мадонны, а серьёзное чтиво, с названиями, которые с первого раза не поймёшь.
Его биография – это круговорот таланта, наркотиков, религии и стопроцентного творчества.

От Австралии до Берлина

Я австралиец. Я вырос в Австралии – в стране, у которой никогда не было своей культуры, кроме, конечно, культуры аборигенов. И, наверное, именно за это я больше всего благодарен ей – за то, что она заставила меня искать что-то в других странах. А поиск – это самое важное, так мне кажется.

Если ты не знал, то сообщаем: Кейв родился в Австралии, в славном пустынном городе Виктория. Эта удивительная Terra Incognito, где в июле – самый разгар зимы, подарила нам не так много музыкальных легенд, но все они, что называется, прямое попадание в десятку: AC\DC, Bee Gees. И вот среди них Кейв. Детство его ничем не отличалось от детства остальных сверстников: слишком набожные родители англиканцы и практически уличное воспитание. Однако со временем, помимо страсти к мелкому хулиганству и любви к Богу, прибавилась ещё одна любовь – к музыке. Сначала это были кислотно-мистические запевы «Короля ящериц» Джима Моррисона, потом вклинилась музыка потяжелее. Познакомившись во время учёбы в колледже с Миком Харви, его будущим товарищем и соратником на протяжении всей оставшейся жизни, они создают одну из самых мрачных пост-панк групп 80-х The Boys Next Door, которая позже сменила название на более позитивное – The Birthday Party. Иначе было нельзя, они были настолько мрачными, что их песни запрещали на радио за строчки о самоубийстве.

brodude.ru_17.03.2016_c8gyWMurDgynR

Честно говоря, группа стала культовой только тогда, когда весь мир проникся Кейвовскими мрачными повестями об убийстве и любви. При жизни группы их особо не слушали, хотя критики всячески нахваливали самобытную банду, которая повлияла на готическую музыку гораздо больше, чем кладбища старого Лондона. Критики того времени в своих обзорах писали: «Ник Кейв не столько поёт, сколько исторгает вокал из своего нутра», – и говорили, что даже фильмы Хичкока не были настолько жуткими. В общем-то репутация и мелкие скандалы, постоянно крутившиеся вокруг банды, только добавляли оснований считать их угрюмыми социопатами и убер-маргиналами. Они были обычными парнями, которым не хотелось играть обычный панк-рок, но то басиста сажают в тюрьму на несколько месяцев за мелкое воровство, то другой участник коллектива оштрафован за вождение в… нетрезвом виде – слишком мягко… в свинском виде. К тому же, сами парни постоянно дрались и скандалили под воздействием самого вкусного и самого свежего бухла, которое могла достать эта австралийская доза депрессии. Наверное, Кейв не мог писать других песен, ибо этот период его жизни отличался особой сложностью. Что тут говорить, весть о гибели своего отца в автокатастрофе он получил, сидя в полицейском отделении города Мельбурна, куда был доставлен по подозрению в краже со взломом.

За свою недолгую пятилетнюю историю парни исколесили Европу, надолго задержавшись в Англии и Западном Берлине. Там произошло знаковое знакомство с дальнейшим соратником и истинным стойким арийским рок-н-ролльщиком Бликсой Баргельдом – отвязным парнем, который во время их первого приезда в 1998-м после концерта решил попрыгать на капоте припаркованной рядом машины. Оказалось, что машина принадлежала злонравному русскому братку, который питал уважение к совершенно другой музыке, и никакие Коли Пещеры для него авторитетами не были. Отделались легко – деньгами.

Кроме того, именно Бликса своим нежным голоском заменял партии Кайли Миноуг на концертах во время исполнения той самой пресловутой песни про дикие розы. В Западном Берлине Бликса гордо носил статус «первого парня на селе», играя на гитаре в экспериментальной группе Einstürzende Neubauten. Баргельд и компания воплощали собой апокалиптический образ планеты Земля, ломая инструменты и используя ударные и перкуссии в астрономически больших количествах. Ника впечатлило их выступление по телевидению, после чего он настойчиво попросил присоединиться к «Вечеринке», а уж затем создал с ним ту самую группу, которая сделала его тревожные песни о смерти, любви и убийствах известными на весь мир, а тревожный баритон культовым.

Nick Cave and the Bad Seeds

Я люблю рок-н-ролл. Это невероятная революционная форма самовыражения, способная изменить человека так, что он сам себя перестает узнавать. Впрочем, я вынужден признать: в рок-н-ролле очень много говна. Очень.
brodude.ru_17.03.2016_drwzTD3eXvAKl

Nick Cave and the Bad Seeds – именно за это мы и любим Кейва. Через жернова команды прошло множество музыкантов, повлиявших на его звучание, которое металось от совершенного готик-панка до респектабельно-зловещего блюза. Это та самая музыка для триллера, для дальней ночной дороги по шоссе в никуда. Для убийства, для созерцания домика в лесу, и обязательно в ночное время. Они умели и до сих пор умеют вести себя сдержанно, периодически срываясь до поведения, достойного бедлам-капеллы. Именно в эти моменты взмыленный, как скаковая лошадь, Кейв, закружившийся в шаманском танце и безбожно вопящий в микрофон, являет собой образ «Принца тьмы», которым он купил весь уважающий его мир. Музыка группы, в которой в разное время правила то перегруженная гитара, то смычковые инструменты, пробивала зрительское сердце навылет, даже тех зрителей, которые не понимали, о чем бормочет этот похожий на маньяка товарищ. Иногда добавлялись индейские мотивы, иногда, особенно во время их бурного романа и сотрудничества с мистической «леди рок» Пи Джей Харви, его композиции звучали как музыка для элиты. Но мы ведь все считаем себя элитой, не так ли?

Но по большому счёту, всемирную славу группа получила именно после культового Murder Ballads, где был тот пресловутый дуэт с Миноуг. В альбоме было много дуэтов, в том числе и с госпожой Харви.
Правда, на волне коммерческого успеха их следующий альбом отошел от биографического типа повествования и конфессиональных песен об отношениях между людьми, потере и тоске с фирменной циничной подливой. The Boatman’s Call являл собой сборище глубоко трагических и красивых песен о любви, без иронии, сарказма или насилия. Фанаты перепугались, ведь дядюшка Кейв и компания стали слишком уж сентиментальными. Следующий их альбом сделал попытку вернуться к истокам, и вроде бы получилось, да не совсем.

С тех пор группу покинули такие корифеи, как Харви, Баргельд, самому Кейву, по-видимому, тоже опостылело играть одни и те же песни 25 лет, и он создает сайд-проект с Grinderman, в котором скатился от оркестровых переливов к гаражному року, сумев каким-то чудесным образом сохранить ту аутентичную «бэдсидовскую» атмосферу. Сейчас он продолжает гастролировать, петь те песни, которые посчитает нужным. 57-летний Кейв старается держать себя под контролем и уже не так беснуется в творчестве, но всё равно ощущение, что он слетел с катушек, не покидает. Главное, что он так же выдавливает из себя слова своим мрачным скрипучим баритоном.

После концерта мы много говорили, что нельзя отпускать от себя песни надолго. Мы и 20 лет назад говорили между собой, что нужно иметь стальные яйца, чтобы исполнять «The Mercy Seat». А некоторые песни живут сами по себе, такие как «Your Funeral, My Trial». Ее мы играли четыре или пять раз в этом туре, причем концерты шли один за другим. И однажды я почувствовал, как песня умирает прямо передо мной, пока я пою. Это было как ее агония, как последнее дыхание… И тогда я сказал Уоррену: «Хватит с нее». Мы не играем хиты. Мы играем песни, у которых есть силы для того, чтобы выживать.

Вдохновение, Бог и наркота

brodude.ru_17.03.2016_hHfUKtSg3DBh0

Что самое интересное, Кейва на песни вдохновлял… Бог. В изданных им лекциях по музыке и написанию песен он утверждал, что любая сколько-нибудь правдивая песня о любви – это песня по направлению к Богу.

Очень давно я спросил кого-то: «Ну и о чем мне писать?» Ответ был такой: «О любви и Боге». И я подумал: хорошая идея.

Правда, с религиями он не на ты. Религию любят… Он просто не относит себя ни к кому: ни к католикам, ни к англиканцам.

Я верующий человек. Я не хожу в церковь и не принадлежу ни к какой конкретной религии, но я верю в Бога. Думаю, ему этого достаточно. Религия – это плод воображения и в каком-то смысле крах этого воображения. Сама идея веры не так уж гениальна, она ограничивает. Хотя историю о Христе я нахожу невероятно трогательной, а Евангелие – впечатляющим. Но первое, что выветрилось из меня, когда я бросил наркотики, – это вера в Бога.

Ещё сложнее его отношения с наркотиками, с которыми он завязал в начале 90-х. Это была странная пора, когда были записаны самые злые песни. Группа буквально блевала кокаином – настолько огромными были дозы. Очень интересно было поведение Кейва. С утра он с жуткой ломкой шел в церковь. Мучаясь от чертовски неприятной ломки, он потел и слушал проповедь. А потом не выдерживал, убегал домой, пускал по вене и уговаривал себя: «Я веду вполне гармоничный образ жизни».

Хотя ты знаешь, нет никакой разницы – принимал я наркотики или нет. Это всего лишь мои воспоминания, моя жизнь.

Кейв и литература

Книги Кейв начал писать с середины 80-х. Что характерно, на него особенно повлияла русская литература. Отец Ника, преподаватель английского, с молодых ногтей пытался вбить юноше два фрагмента из книг: начальную сцену из «Лолиты» Набокова и сцену убийства из «Преступления и наказания» Достоевского. Собственно, The Birthday Party названа в память об одной из сцен романа «Преступление и наказание», а именно о поминках Мармеладова. У человека свои аналогии.

И рассказы у Кейва такие же мрачные, как и песни. Первая книга – «И узре ослица Ангела Божия» – сильная и трагическая повесть о жизни немого человека Юкрида Юкроу, считающего себя несущим особое предназначение, Божьим посланником. Он появляется на свет от страдающей тяжелейшим алкоголизмом и ожирением матери и отца – выходца из семьи, дурно славящейся кровосмесительством, психическими недугами и каннибализмом. Семейная тирания, условия жизни и неприязнь местных жителей заставляет Юкрида Юкроу возненавидеть окружающую его действительность. С самого своего рождения юноша не знает ничего, кроме унижения и боли. Вечно гонимый, отверженный и избитый Юкрид постепенно сходит с ума.
Затем были написаны «Смерть Банни Монро» и ещё два тома стихов под общим названием «Король Чернило».

Кейв и кино

brodude.ru_17.03.2016_Kpp8QLR9idHqV

Однако стихи и рассказы не единственное, чем славен Ник. Сценарии – вот ещё одно его литературное предпочтение. Собственно, фильмы «Самый пьяный округ в мире» и «Предложение» сняты по сценарию Ника. Кроме того, он то и дело пишет музыку к фильмам и играет в них очень эпизодические роли. Собственно, «Острые козырьки», музыка оттуда – кейвовских рук дело.

А недавно про самого Кейва сняли фильм, названный странно, но необычно – «20000 дней на земле». Это просто фильм про один вымышленный день из жизни артиста, где он беседует с психоаналитиком, вспоминает былое, жизнь с наркотиками, творчество. Проще говоря, документальный фильм о жизни Ника Кейва, рассказанный самим Кейвом. Получилось занятно, красиво, эффектно и приятно для зрительских глаз. Особенно для фанатских. Но вопли по поводу гениальности картины до сих пор непонятны многим.

Я не могу и не хочу притворяться обычным человеком, как это делают многие рок-звезды. Сама идея того, что богатые музыканты изо всех сил пытаются доказать, что они просто обычные люди, вызывает у меня падучую. Это очень болезненная штука: доказывать, что ты такой же, как все, будучи внутри надменным и горделивым. Поэтому я и не играю в обычного человека и не пишу для обычных людей песен.

Сейчас у Ника всё хорошо. Он мечтает когда-нибудь расширить свою деятельность до написания картин, написать ещё пару десятков книг и саундтреков. Секрет его деятельности прост: он просто не тратит время на интернет. Он живет с семьей в тихом английском Хове, успев оплакать прошлогоднюю кончину своего сына-близнеца, который сорвался с обрыва. Сейчас у него всё хорошо, но он, конечно, постарел, сильно постарел, он спокоен даже на сцене, и нет бурных романов, как, например, с его наркотической музой Анитой Лэйн и прочими случайными дамами, родившими ему плоды любви, но пока в глазах бушует тот самый дьявольский огонь, Ник Кейв не умрет. Храни тебя Господь, Коля Пещера.