Культура

Классика,
обязательная к прочтению #4

  • 13334
  • 0
  • Теодор Седин

Очередное принуждение к классике вышло просто космическим! Если попытаться не просто прочитать, а ещё и понять эти книги, то можно постичь истину и научиться видеть мир таким, какой он есть. Жаль, что сейчас таких книг не наблюдается. Если об этом умели писать только в 16-м и 20-м веках, то остановите планету, я сойду.

1."Бойня номер пять, или Крестовый поход детей", Курт Воннегут

brodude.ru_1.06.2016_Ty5BzcH4ItoCp

По-моему, самые симпатичные из ветеранов, самые добрые, самые занятные и ненавидящие войну больше всех – это те, кто сражался по-настоящему.

Воннегут издевался, иронизировал и язвил, не боясь осмеять что и кого угодно. Не то чтобы он делал это из ненависти, просто иначе писать он не мог, а здесь он превзошёл сам себя. Если ты читал другой роман мастера, "Завтрак для чемпионов, или Прощай, Чёрный понедельник" (Воннегут любит длинные названия), то мозг взорвется, но не сильно. А если с этой книги ты начнёшь знакомство с американцем, то... Готовься собирать мозг заново. "Телеграфически-шизофренический стиль", как охарактеризовал его автор, не оставляет равнодушным.

Главный герой, Билли Пилигримм, списанный с однополчанина Воннегута, смотрит на мир сквозь призму посттравматического стрессового расстройства – синдрома, свойственного ветеранам войны, который искалечил восприятие героям действительности. Он пережил бомбардировку Дрездена, которая изменила его восприятие, как и Воннегут, прошедший через немецкий плен, Арденское наступление. Он видел пылающий Дрезден, сгорающих заживо мирных жителей и сам знал, как это влияет на судьбу.
Намешанный, непоследовательный роман, в котором помимо Дрездена намешаны ещё и инопланетяне, понятен не всем и не сразу. Некоторые будут плеваться, некоторые не прочтут до конца. Однако несмотря на сумбур, это возможно лучший антивоенный роман.

2. "Повелитель мух", Уильям Голдинг

brodude.ru_1.06.2016_LJraIHfGb63cF

— Правила! — крикнул Ральф. — Ты нарушаешь правила!
— Ну и что?
Ральф взял себя в руки.
— А то, что кроме правил, у нас ничего нет.

Голдинг написал очень странную карикатуру на общество, показав его в группке детей, случайно попавшей на необитаемый остров. И там началось... Что дети, что взрослые – какая разница. Лидеры везде ведут себя одинаково. Одинаково паршиво. Жестоко, и не очень правильно. Вроде бы дети, символ чистоты, а дошли до такого. Безобразие.

Книга ничему не учит, но разве только для этого мы их читаем? Приятно взглянуть на здравомыслящего автора, который считает так же, как и ты. Плюс ко всему прекрасный язык Голдинга, чего только стоят высокохудожественные описания жестокости и убийств. Соедини злободневность с языком и что получишь? Получишь Нобелевскую премию. Аллегория зла во все времена пользовалась спросом и вниманием у читателя.
А если она ещё и прекрасно написана, то станет бестселлером на все времена. Быть может, ты даже назовешь своего сына "Хрюша".

3. "Мастер и Маргарита", Михаил Булгаков

brodude.ru_1.06.2016_LGT72YjeHKfG0

Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые.

Пользуясь вниманием к известной вывеске, хочу предложить "Записки юного врача", "Белую гвардию", "Собачье сердце" и "Роковые яйца". Произведения не менее выдающиеся. Собственно, Булгаков других не писал. Вот был у человека талант доступно и очень остроумно показывать всё как есть.

Кстати о популярной вывеске. Все знают про это произведение, некоторые даже знают, о чем оно, имена героев, но мало кто читал. Не все даже сериал смотрели (и не надо). Так вот, настоятельно рекомендуем не смотреть фильм, а взять и прочитать. От и до. Это не просто стеб над московской богемой, которая Булгакова не любила, а глубокая работа на тему того, что есть добро и что есть зло. Кто есть Бог, а кто есть Дьявол, и кто из них хуже. Может быть сатанинская свита творит добро, ведь наказывает исключительно грешников? А Москва вся погрязла во грехах. Вот и задумываешься над этим после прочтения. Потому что во время прочтения не получается, слишком уж харизматичные везде персонажи, от кота Бегемота до поэта Бездомного, слишком увлекают их истории и возбуждают откровения, чтобы отвлекаться. Тут есть и Швондеры, и чертовщина с мистикой, и вечно царящий в нашем обществе идиотизм, и главный вопрос – кто хороший, а кто плохой? – все то, о чем Булгаков писал на протяжении всей своей литературной карьеры. Потому "Мастер и Маргарита" – самое эпохальное его произведение.

4. "Москва-Петушки", Венедикт Ерофеев

brodude.ru_1.06.2016_T1AVYSI1V0L8e

Она подошла к столу и выпила залпом ещё сто пятьдесят, ибо она была совершенна, а совершенству нет предела...

Раз уж в нашу подборку попали такие дерзкие ребята, как Воннегут, Голдинг и Булгаков, то почему бы сюда не вставить Венедикта Ерофеева? Странная книга, очень странная. Ода алкоголизму, которую не встретишь ни у кого: ни у бывалого выпивохи Джойса, ни у великого алкогольного восхвалителя Хэмингуэя. Весь рассказ – это ода алкоголизму во всех проявлениях. Так сладко и так любовно описывать коктейли из дрянного советского алкоголя может только человек, заключивший сделку с Бахусом: Бахус ему новую печень и талант, а он безудержно пьёт и описывает.

Заинтриговал? А теперь небольшой срыв покрова. Алкоголя здесь очень много, пьют всё время. Но за звоном стаканов мы видим историю простого человека, который умеет любить, которому совестно, которому только и осталось, что цепляться за своего ангела-хранителя. Ерофеев без стыда описывает себя, свою жизнь. Весь рассказ проходит в подмосковной электричке, где он пьёт, вспоминает и общается с простыми людьми. Но за этим – глубокий символизм. Железная дорога – как лестница на небеса, вожделенные Петушки, где ему будет хорошо, рай, а те, кто его там ждут – ангелы. Да и сам он – падший ангел. Вроде бы алкаш, а ругать его не хочется. И вот он уезжает из жестокой, неприветливой Москвы в Петушки, из Ада в Рай.

В книге полно мата, особенно в главе "И немедленно выпил", после которого несколько страниц трехэтажного, но та красота языка, которую демонстрирует Ерофеев после, влюбляет в себя даже чванливых библиотекарш. Иной раз кажется, будто читаешь древнегреческую трагедию. Обилие библейских аллюзий, иронии, шутовства, острословия и высокопарных эпитетов дают понять, что здесь не про алкоголь в первую очередь, а про человеческое.

И вся книга пропитана добротой ко всему живому, каким-то ясным светом и надеждой, помимо ожидаемых рецептов коктейля из спирта, лака для ногтей и шампуня и подробного, очень красивого описания желудочных спазмов после употребления этой дряни.

5. "Государь", Никколо Макиавелли

brodude.ru_1.06.2016_nOIykiDWDH9Xm

Не стоит падать, полагаясь на то, что тебя поднимут.

Никакой Макиавелли вовсе и не писатель. Он политический деятель, философ. И то, что ты видишь перед собой, скорее философский трактат, нежели художественная литература. Но если ты не читал эту книгу, если ты не вдумывался в строки, то ради Бога, не смей что-либо вообще говорить о политике и давать какие-либо советы с диванного плацдарма. Кто ты такой вообще? Другими словами, не лезь к Кропоткину, пока не изучишь базу.

Книгу стоит прочитать, она вовсе не скучна и невероятно интересна. Дата её написания – 1513 год, однако читается она легко. И если доселе у тебя были непростые отношения с философами и мыслителями, то Макиавелли, тот самый, которого ты видел во второй части "Assasin's Creed", живо докажет, что они, в общем-то, не такие плохие, как может показаться.

Почему эти знания так важны? Потому что книга была написана не для широких масс. Она была адресована государю. Написанную для Лоренцо Медичи книгу читать с точки зрения народа бессмысленно: там нет ни слова о том, как ублажать народ, как государь с ним связан и прочих вещей, которые показывали бы, почему простой люд должен любить своего правителя. Зато там сказано, как правитель может заставить людей любить себя, а это две большие разницы, как известно.

Она написана как инструкция: название главы, проблема и советы по избежанию, с долей здравомыслия и без всяких рассусоливаний. Всё как оно есть. Но область ее применения намного шире. Ведь государь – это не только глава государства, но и начальник, руководитель, опора. А времена, как известно, всегда одинаковые. Восхитись ей, как Макиавелли восхищался знакомому тебе по кровосмешению Цезаре Борджиа, и станешь мудрее.